Онтология различения стремится приблизить основные движения гегельянской традиции к современному операциональному пониманию. Она предлагает взгляд на знание как на относительную и развивающуюся форму, требующую постоянного распознавания и пересмотра.
Предельный момент#
Мы начинаем с попытки дойти до предела мышления, где уже нельзя опереться на готовые объекты, категории и логические конструкции.
Обычно мышление обращается к уже определённому: к вещам, свойствам, отношениям. Но если мы хотим проследить возникновение самой определённости, эти формы ещё предстоит получить. Поэтому попробуем последовательно отвлечься от содержания, которое привыкли принимать за исходное.
Здесь трудно найти опору. Даже «ничто» уже названо и отличается от чего-то, а «пустота» предполагает определённость того, что могло бы быть пустым. Попытка освободиться от всякого содержания сама обнаруживает действие, посредством которого мы продолжаем мыслить: мы различаем.
К этому моменту можно приблизиться через опыт.
Упражнение#
Попробуйте представить предельную абстракцию, самое пустое, что вообще возможно помыслить. Оказавшись «наедине» с этой абстракцией, мышление первым делом проводит различие, вместе с которым возникают две стороны. Назовём их «одним» и «другим». Или иначе: «бытием» и «ничто», 1 и 0 или любыми другими именами. Имена пока лишь помогают удерживать происходящее.
Теперь попробуйте некоторое время удерживать эту ситуацию, отбрасывая интерпретации. Чем именно одно отличается от другого? Любой содержательный ответ добавляет определённость, от которой мы пытались отвлечься. Если её не добавлять, стороны меняются местами и становятся неразличимыми, хотя сам факт первоначального различения никуда не исчезает.
Мы обычно пропускаем этот момент как незначительный. Между тем положение уже изменилось: первоначальное различение сохраняется, но различить его стороны по содержанию невозможно. Теперь различимы сам факт различения и неразличимость его сторон. Это отношение сохраняет предшествующее: неразличимость возникает между тем, что уже было различено. Так возникает новая, всё ещё почти пустая определённость. В философии ближайшее имя этому движению — становление.
Прежде чем искать ему объяснение, важно заметить сам переход. Мы начинали с различения, а обнаружили нечто, чего в его исходных сторонах ещё не могли указать.
Брауэровский момент#
Брауэр предлагает ещё один схожий опыт «начал» мышления. Заметьте любой акт мысли, затем совершите следующий, удерживая первый в памяти. Первый уже прошёл и уступил место второму, но не исчез: он сохраняется в удержании. Если отвлечься от содержания обоих актов, останется форма «одно, затем другое»: два различённых момента и переход между ними. Возникающую здесь пустую форму Брауэр называл двуединством и видел в ней первичную интуицию математики, рождающуюся из переживания времени.
В обоих опытах различённое удерживается в движении, которое нельзя свести к отдельной стороне различения. В первом опыте временная последовательность не служила опорой различения. Во втором то же движение легче заметить через последовательность актов мысли.
Так мы обнаруживаем что-то вроде предела доступной нам абстракции. Дойти до него означает заметить то, от чего уже нельзя отвлечься, продолжая мыслить.
Бунт против ограничения#
Мир может быть шире того, что способен различить человек. Но всё, что мы можем о нём понять, становится доступно через мышление. Даже предположение о чём-то за пределами мышления уже возникает внутри него. Поэтому любое доступное нам знание, независимо от его природы, предполагает ту или иную форму мышления.
Опираясь на первичный опыт различия, мы начинаем именовать различённые структуры и тем самым вводить категории и определять порядок их развития друг из друга. Так складывается базовое категориальное дерево. Порядок, воспринимаемый как предпосланный мышлению, а не имманентный ему, легко интерпретируется как навязанное ограничение и вызывает бунт: мы привыкли считать мышление безграничным, не задумываясь о применимости квантора безграничности. Бунт против такого «ограничения» в разных формах входил в определение интеллектуальной жизни последних двух столетий.
Однако сам по себе бунт, отказ от порядка, ещё не означает конструктивного выхода за пределы порядка. Можно дать категориям новые имена и заново обнаружить те же отношения между ними. Тогда кажущееся преодоление порядка оказывается изощрённым переименованием. На этом бунт стихает.
Мы спокойно принимаем гравитацию как условие действия, но условия мышления переживаем как посягательство на свободу. Между тем свободу полёта дают технологии, позволяющие преодолевать тяготение, опираясь на него как на условие полёта, а не отрицая его. Так и технологии мышления позволяют преодолевать ограничения уже освоенных способов мыслить, развивая саму способность к различению. Привязанность к тезису о том, что мышление безгранично в любой, даже неразвитой форме, напротив, удерживает нас в пределах этих способов. Свобода здесь подменяется своеволием.
Исследуя ограничения мышления, мы тем самым исследуем и мир, поскольку он дан нашему пониманию лишь в тех формах, которые допускает мышление.
Голое различение#
В исходном опыте на первый план выходит то, что мы можем назвать чистым или, скорее, «голым» различением. Его стороны ещё не получили никаких устойчивых имён и никакого содержания. Даже «одно» и «другое» уже являются поздними обозначениями того, что первоначально дано лишь как сам факт различённости. Они обусловлены проекцией развитого мышления на предельно бедную ситуацию изначальных различий.
Различение называется голым именно потому, что кроме него здесь ещё ничего нет. Оно возникает не в пустоте и не из ничто: и пустота, и ничто уже были бы определённостями, требующими собственных различий. Ещё нет фона, относительно которого различение могло бы быть названо.
Поэтому «голое различение» не следует понимать как готовый объект, лишённый свойств. Сам объект, его свойства и область, к которой он принадлежит, уже предполагали бы дальнейшие различения. Даже утверждение «существуют два элемента» вносит в начало развитые определения существования, числа и элемента.
Изначальная данность#
Но и неподвижным началом голое различение быть не может. Совершаясь, оно уже есть движение. В самом осуществлении различия дан выбор, ещё не предполагающий заранее заданного перечня вариантов. В удержании различённых моментов одного движения намечена протяжённость. Различение, движение, выбор и протяжённость присутствуют совместно и в разной степени развитости. Здесь они ещё не отделены друг от друга как готовые категории.
Разные онтологии могут принимать за исходное различие, движение, выбор или протяжённость, а споры между ними часто становятся спорами о первичности этих начал. Мы же рассматриваем их как моменты одной исходной данности, в которой они ещё не могут быть обособлены. Само их различение принадлежит дальнейшему развитию мысли.
Различение служит нам одной из возможных точек входа. За начало можно принять и движение, и протяжённость, и выбор. Каждый из этих моментов дан в предельно абстрактной мысли вместе с остальными, и развёртывание любого из них обнаруживает их неотделимость друг от друга.
Развитие понятия#
Привычное понятие воспринимается как относительно неподвижное определение, через которое мы наблюдаем изменяющуюся реальность. Мы рассматриваем определённость в её развитии: она вступает в новые отношения, обнаруживает свои границы и получает содержание, которого прежде ещё нельзя было указать отдельно.
Развитие позволяет исходно совместным моментам становиться отдельно различимыми, приобретать содержание и менять отношения между собой. Более поздняя форма удерживает предшествующее в изменившемся отношении. То, что прежде ещё не было обособлено, получает определённость и имена уже в более развитой форме мышления.
Совместная данность моментов ещё не означает, что всё их будущее содержание уже готово и скрыто в начале. Дальнейшее различение само порождает новые определённости и меняет способ их развития. Поэтому развёртывание понятия нельзя свести к извлечению заранее вложенного.
Так понятие несёт в себе историю собственного становления. Понять его означает проследить, что оно удержало, каким различением изменилось и какие дальнейшие различия сделало возможными. Определение, взятое в одной точке, фиксирует лишь одну из форм этого движения.
Развивается и сам способ развития. Новая определённость меняет то положение, относительно которого совершается дальнейшее различение. Поэтому меняются условия и возможности следующих шагов.
Генеративность#
В исходном упражнении различение образовало свои стороны, а их удержание привело к новой определённости: неразличимости различённого. Она не сводится ни к одной из сторон, ни к первоначальному различию между ними. Различённое вошло в новое отношение, которое прежде ещё не было наличным.
В этом состоит генеративность различения: в его движении возникает определённость, не сводимая к уже различённому. Мы не выбирали её из заранее составленного перечня результатов. Она возникла в самом движении и стала тем, относительно чего теперь возможно дальнейшее различение.
Тот же принцип мы прослеживаем в развитии понятия. Возникшее сохраняет предшествующее, но меняет его организацию и открывает содержание, которое прежде ещё нельзя было различить. Так в дальнейшее движение входит радикальная новизна.
Генеративность не предполагает заранее заданного направления или цели. Чтобы указать цель, пришлось бы уже удерживать некоторое ожидаемое положение и соотносить с ним наличное. Это было бы более развитой формой различения. Пока нам достаточно того, что возникновение нового меняет возможности продолжения.
Стоит также отметить, что «генеративность» возникает относительно положения дел, которое мы рассматриваем как негенеративное. Генеративность как понятие служит скорее для того, чтобы подчеркнуть фундаментальный характер движения различия.
Различитель#
Вопрос «кто различает?» привычно вызывает образ наблюдателя, стоящего перед миром. Однако такое описание уже разделяет наблюдателя, мир и совершаемую между ними операцию. В исходном опыте это разделение ещё не проведено.
Здесь различение и различитель — неразличённое. Сам вопрос, одно это или не одно, предполагал бы различие между ними и развитые определения одного и многого. Добавлять к различению отдельного исполнителя означало бы заранее внести результат дальнейшего развития.
Различитель есть всё сложившееся положение дел, поскольку никакой внешней позиции, из которой он мог бы действовать, мы здесь не обнаруживаем. Он способен проводить те различия, которые допускает его нынешняя форма.
Эффект «я» особенно легко принять за изначального различителя. Между тем он предполагает уже развитое рефлексивное отношение между различениями, при котором само различение становится предметом различения. Мифологизация начинается там, где возникшее в этом отношении «я» полагается самостоятельным источником, предшествующим всякому различению.
Каждое различение меняет положение дел и вместе с ним возможности дальнейшего различения. Проследим, как в этом движении возникает устойчивый порядок и как он становится условием новых различений.
Стихия и структура#
Новое различение меняет ситуацию, но его отличие от предшествующего может не стать наличным относительно взятого положения дел. Такое движение различений мы называем повторением. Здесь ещё не утверждается их тождество: различие между ними просто не является наличным.
Так движение приходит к покою различия. Различения продолжаются, а новая различённость не становится наличной. Такой режим мы будем называть стихией.
Но сам покой различия становится определённостью, относительно которой возможно дальнейшее различение. Теперь различается уже общий порядок повторений. Различённый порядок становится условием продолжения: новые различения проводятся относительно него, а прежние повторения входят в отношения, которые он задаёт. Так возникает структура над стихией.
Прежнее движение сохраняется внутри новой организации. Движения воды продолжаются в волне, хотя форма волны не сводится к перечню движений отдельных частиц. Подобным образом стихия входит в структуру и продолжает действовать в отношениях, задаваемых новой организацией.
Стихия и структура — относительные состояния развивающегося движения. Структура, ставшая достаточно устойчивой, сама может служить стихией дальнейшего различения. Её устойчивость становится деятельным условием нового движения.
Устойчивость также относительна. Когда одна структура изменяется значительно меньше другой, она может выступать для неё как устойчивый фон или предмет. Такая определённость возникает в отношении их изменений.
Если дальнейшее различение опирается на совершённое, в каком виде совершённое участвует в новом положении?
Мир как след различия#
Совершающееся различение мы называем актом. Различие, в котором сам акт становится различённым, мы называем следом. След есть различие в режиме доступа к акту.
В наглядном мире мы имеем дело с результатами различений. Совершённый акт доступен в различии своего результата, то есть в режиме следа. В этом смысле мир дан как организация следов различий.
Обращение к совершённому само является новым актом различения. Его результат вновь входит в дальнейшее движение как след.
Взаимозаменяемость доступа и информация#
Одно различие может становиться доступным в разных формах. Имя можно заменить, запись перекодировать, способ узнавания перестроить. Мы называем такие формы взаимозаменяемыми, если в их замене сохраняется возможность вновь различить то, к чему осуществляется доступ, и воспроизвести связанные с ним отношения.
Именование показывает, как складывается такая возможность. В рефлексивном отношении одни результаты различения узнаются через другие. Устойчивую форму такого узнавания мы называем именем. Имя сворачивает более богатую организацию различий в форму, которую можно удерживать и узнавать вновь. Благодаря этому мы можем вновь обращаться к различённому, не воспроизводя каждый раз всю историю его возникновения.
Имя помогает удерживать доступ к результату различения, но не принадлежит этому результату. Его замена сохраняет доступ, если новая форма позволяет узнавать то же различие.
Свёртка связана с утратой различий. Чтобы обратиться к свёрнутому, приходится вновь проводить различения в нынешнем положении. Поэтому развёртка включает новое различение, а её результат зависит от того, какой доступ теперь возможен.
В информационном рассмотрении след выступает как различимый результат выбора, допускающий разные формы представления. Здесь возникает соответствие с математической теорией связи. Результат выбора из заданного множества возможностей может быть представлен разными кодами. При согласованном кодировании и декодировании меняется сигнал, а различимость исходов сохраняется. Взаимозаменяемость следов получает здесь определённую формальную модель. Но в этой модели множество возможностей уже задано. Генеративное движение различения может менять и само это множество.
Возможность замены уже предполагает структуру, для которой доступ сохраняется. Теперь можно расширить рассмотрение и изменить саму интерпретирующую структуру.
Относительность интерпретации#
Интерпретатор сам является структурой различий, через которую различается иное. До сих пор мы меняли формы доступа относительно некоторой такой структуры. При замене самого интерпретатора меняется отношение, в котором след получает определённость.
Одна и та же запись может получать разное значение для разных интерпретаторов. Запись «10» означает десять в десятичной системе и два в двоичной. Чтобы сохранить десять при переходе к двоичной системе, запись меняют на «1010». Сохранение различия достигается согласованным изменением записи и способа её прочтения.
Взаимозаменяемость тем самым относится ко всему отношению доступа. Можно менять след, интерпретирующую структуру и способ их соотнесения. В этих преобразованиях могут сохраняться определённые связи. Само установление такого соответствия также является различением.
В формальной логике зависимость значения от интерпретации задаётся явно: нелогические символы получают значения в определённой структуре. В нашем рассмотрении это частный случай рефлексивного отношения между структурами различий.
Зависимость определённости следа от интерпретирующей структуры в этом смысле абсолютна. Любое определение следа, включая утверждение о независимости его содержания, само возникает в некотором отношении различий. Интерпретирующая структура входит в наличное положение, и её изменение участвует в изменении всего различителя.
Состоятельность интерпретации проявляется в том, какие связи удаётся воспроизводить и продолжать при новых различениях. Сохранение этих связей позволяет перейти от сменяющихся форм доступа к организации, которая удерживается в их изменении.
Знание как невыраженная структура#
Разными путями можно прийти к описаниям, допускающим преобразование друг в друга с сохранением структуры связей. В этом смысле описания изоморфны. Такое схождение позволило предположить существование инвариантов, общих для разных способов описания, и сделать их предметом научного исследования. Их удержание и организацию мы будем называть знанием: структурой над стихией информации.
Знание осуществляется в том, как различённое узнаётся, соотносится с другим и становится условием дальнейшего различения. Следы заменяются, способы доступа меняются, а определённая организация этих отношений может сохраняться и воспроизводиться в новых формах.
Записанное правило дано как след. Применяя его, мы совершаем новые различения: определяем, к какой ситуации оно относится и что из него в ней следует. В этих актах воспроизводятся связи, выраженные правилом.
Организацию этих различений также можно описать. Но такое описание вновь становится следом. Знание мы называем невыраженной структурой в том смысле, что оно осуществляется в отношениях между выражениями и в их преобразованиях. Каждое описание этих отношений само входит в их движение и получает смысл и применение через новые различения. Поэтому мы удерживаем знание, воспроизводя его связи при переходах между выражениями.
Формализм задаёт явные правила связывания и преобразования следов. Он позволяет воспроизводить связи и получать новые выражения знания. Но его правила, состояния и результаты сами даны в режиме следа. Если новое различие не удаётся выразить в этой организации, предметом работы становятся сами правила. Их расширение или изменение предполагает различение того, что следует сохранить и как перестроить дальнейшую работу.
Новые различения меняют и сами отношения доступа. Чтобы сохранять связи в изменившемся положении, может потребоваться пересмотр самой организации знания.
Постоянный пересмотр#
Прежний способ доступа может перестать сохранять существенные различия. Возникает несоответствие между происходящим и тем, как мы умеем его выражать и продолжать. Это несоответствие само становится следом: мы замечаем разрыв, хотя ещё не знаем, какое различение позволит его преодолеть.
Если сразу свести его к знакомому имени или отбросить как ошибку, можно потерять именно то, из-за чего знанию требуется измениться. Поэтому прежде нужно удержать несоответствие. Прежнего выражения уже недостаточно, а новое ещё не найдено. Такое положение мы можем назвать незамкнутостью.
В положении незамкнутости выражение знания приходит к собственному покою: привычные связи продолжают воспроизводиться, но новое различие пока выражено лишь как несоответствие и не позволяет продолжить движение прежним способом. Удержанный след несоответствия делает различимым уже сам этот покой. Предметом дальнейшего различения становится отношение между происходящим и способом, которым мы умеем получать к нему доступ.
Дальнейшая работа состоит в распознавании того, на какие известные структуры ещё можно опереться и какие продолжения они допускают. Если одна из них позволяет удержать существенные различия ситуации, движение может продолжиться в ней. Если остаются несколько несводимых продолжений, требуется выбор. Если же продолжение требует потерять или игнорировать удерживаемый след несоответствия, пересмотру подлежит сама организация выражения знания.
В пересмотре новое различение перестраивает саму организацию выражения знания. Прежние связи входят в новую структуру как её стихия: то, что продолжает работать, сохраняется, но меняется способ его удержания и продолжения. Различие, прежде доступное лишь как несоответствие, получает выражение. Так преодолевается покой, в котором прежнее выражение больше не позволяло продолжить движение.
Постоянный пересмотр принадлежит самому удержанию знания. Мы сохраняем доступные связи, встречая новые различия и заново выясняя, что через них ещё удаётся удерживать. Ни один завершённый набор следов не выполняет этой работы вместо различителя.
Удержание несоответствия, распознавание возможных продолжений, выбор и перестройка организации знания становятся способами работы, которые можно исследовать и развивать. Так мы подходим к технологиям, позволяющим осознанно организовывать пересмотр знания. В технологиях работы с информацией и в науке в целом многие из этих способов уже применяются, хотя их общее основание не всегда осмысляется явно.