Опыт предыдущей главы приводит нас к тому, что мы назовём здесь «голым различением», — к различению, стороны которого ещё не получили устойчивых имён и содержания. Даже «одно» и «другое» здесь уже являются поздними обозначениями того, что первоначально дано лишь как сам факт различённости.
Оно называется голым именно потому, что кроме самого различения здесь ещё ничего нет. Оно возникает не в пустоте и не из ничто: и пустота, и ничто уже были бы определённостями, требующими собственных различий. Здесь ещё нет даже фона, относительно которого различение могло бы быть названо. Таким образом, оно возникает в мышлении первично и без имени и может быть обнаружено лишь в опыте мышления, предложенном во введении.
Имена появляются значительно позже. Более развитая форма мышления проецирует на исходное различение знакомые ей структуры более поздних различий и посредством такой свёртки называет то, что первоначально не имело имени. Имя помогает удерживать различение, но не принадлежит ему изначально.
Голое различение не является неподвижным элементом, из которого затем внешним образом строится всё остальное. Оно уже содержит простейшее движение: возникшее различие меняет положение дел, а это новое положение само становится основанием для дальнейшего различения.
Это движение имманентно. Нам не требуется отдельный различитель, стоящий снаружи и решающий, что должно произойти дальше. Новая определённость возникает из того, что имеется. Не стоит путать это с герметичной схемой: она уже предполагала бы различие между внутренним и внешним, которого на этом уровне ещё нет.
Так появляется исходная интуиция генеративного мира: новое не выбирается из заранее готового набора возможностей, а возникает вместе с новым различением.
В этом смысле всё дальнейшее уже дано в начале, но дано неразвитым. Не как скрытый набор готовых вещей и категорий, а как возможность возникновения содержания через развитие различия.