Если различные области могут быть возведены к общим принципам различения и развития, легко пойти несколько дальше и решить, что их различия тем самым снимаются.
Как мы уже видели, одно различие может быть доступно через разные следы, а один и тот же носитель — становиться следом разных различий в зависимости от отношений, в которые он включён. Поэтому замена следа не обязательно означает утрату идентичности, а сохранение следа или имени ещё не гарантирует её сохранения.
На уровне развитой структуры удерживаться может не состав отдельных следов, а способ их организации — граница, связь или некоторый инвариант. Структура тогда остаётся той же с точностью до преобразований, сохраняющих эту организацию. Вопрос о её идентичности становится вопросом о том, какие преобразования она выдерживает и где начинается уже другая структура.
Более простое движение может продолжать присутствовать в более сложной форме как её стихия. Но сохранение стихии не делает возникшую над ней структуру тем же самым. Здесь одновременно удерживается прежнее и возникает новое: тождество на одном уровне не устраняет различий на другом.
Так и физическое, биологическое, психическое или социальное могут сохранять общие принципы различения и развития, не становясь разными именами одного содержания. Между ними может обнаруживаться структурное соответствие, вплоть до изоморфизма в определённом описании. Но такое соответствие устанавливает тождество лишь в выбранном отношении, оставляя различия содержания, ограничений и дальнейших возможностей развития.
Верно и обратное: общность происхождения не требует одинаковости структур. Генеративное развитие производит новые различия, которые могут изменить саму организацию, относительно которой прежде устанавливалась идентичность. Тогда пересмотру подлежит и критерий «того же самого»: прежний способ сравнения оказывается недостаточным для возникшего содержания.
В этой версии онтологии мы сместили внимание с развёрток отдельных категориальных линий на принципы, которые делают их возможными. Но, описывая эти принципы, сами вновь оказались внутри развёртки: одно различие вело к другому, понятия уточнялись через отношения между ними, а найденное становилось основанием следующего шага.
Развёртка здесь оказалась не только предметом рассмотрения, но и движением самого рассмотрения. Разбираясь с чем-либо, мы проводим различия, удерживаем их и обнаруживаем возникающие отношения. Развёрточный принцип действует внутри этого процесса, а не применяется к нему как внешняя инструкция.
Переход к описанию принципов не вывел нас из развёртки, а сделал заметнее её имманентность самому разбирательству: даже описание оснований развития само развивается.
Единство развитых форм следует понимать через развёртку истории их возникновения, сохраняя внимание к тому, что каждая из них действительно произвела нового. Общая рамка позволяет соотносить различные развёртки, но не заменяет выяснения того, в каком отношении они тождественны, а в каком — различны.