До сих пор мы рассматривали различие прежде всего как происходящий акт. Но как только различие совершилось и мы хотим снова иметь с ним дело, оно доступно нам уже иначе — через оставленный им след.
Поэтому акт и след можно понимать как два модуса различия. Акт — происходящее различение; след — различие в режиме доступа к уже совершённому акту. След не находится вне мира и не является копией различия в каком-то отдельном пространстве: он сам входит в дальнейшее движение как новая наличная определённость.
В этом смысле почти всё, с чем мы можем налично работать, является следами различий. Знак, состояние памяти, запись, объект, отношение или формальное выражение различаются по устройству, но могут выполнять одну и ту же роль: удерживать совершённое различие и делать его доступным дальнейшему различению.
Из сущности следа как различия в режиме доступа возникает важное следствие: при сохранении различия, к которому осуществляется доступ, сам режим доступа — а значит, и след — может быть заменён. В этом состоит взаимозаменяемость следов. Одно и то же различие может удерживаться различными следами, а один и тот же носитель может становиться следом разных различий в зависимости от отношений, в которые он включён. Для дальнейшего движения важен не материал следа сам по себе, а то различие, доступ к которому он обеспечивает.
Так возникает первый намёк на неполноту систем следов. След даёт доступ к различию, но не совпадает с самим актом его совершения. Поэтому всякая система, работающая только со следами, имеет дело не с полнотой происходящего различения, а с уже удержанной формой доступа к нему. Неполнота здесь не случайный дефект представления, а следствие самого перехода от акта к следу.
Это задаёт границу формализации. Формальная система может хранить, преобразовывать и связывать следы, но сам акт возникновения нового различия не дан ей как формальный объект в силу её природы: как только мы делаем его доступным для формальной работы, мы уже имеем дело с его следом.